ПОВТОРНАЯ ЭКСПЕРТИЗА

30 июля 2007 года я на машине скорой помощи был снова отвезён из больницы имени Кащенко в шестую психиатрическую больницу на повторную судебно-психиатрическую экспертизу. В приемном покое я встретил Татьяну Дмитриевну Андрееву (моего прошлого эксперта), которая беседовала с вновь поступившим подэкспертным -пожилым мужчиной с бородой, которого звали Андрей Владимирович.

ФАДДЕЕВ

В приемный покой вошел седой пожилой мужчина крупного телосложения и высокого роста, в очках. "Меня зовут Валерий Витальевич, я ваш лечащий врач"- сказал мне мужчина. "Очень приятно"- ответил я. Помнил его с прошлой экспертизы и испытывал некоторую симпатию. Впоследствии я узнал, что Фаддеев работает судебно-психиатрическим экспертом сорок лет. Он изучал мои документы и задавал мне вопросы. «Почему вы не хотели ехать к нам на повторное обследование?»- спросил меня он. «Я боялся, что результат будет прежний»- ответил я. «Но ведь в первой экспертизе было написано, что в состоянии возможно улучшение. Вам знакома эта формулировка?»- спросил меня Валерий Витальевич. «Да»- ответил я. У меня появилась надежда, что все наконец будет нормально! «В больнице имени Кащенко вам давали сенопакс, может быть не нужно его вам давать здесь»-спросил меня Валерий Витальевич. Я ответил, что не нужно. В приемном покое меня помыли, я сдал свою одежду, мне разрешили оставить свои тренировочные штаны и футболку. Валерий Витальевич отвел меня на второй этаж, где находится 7 экспертное отделение, в этот момент шел обед, он велел покормить меня и распорядился чтобы меня положили не в надзорную палату, а в палату номер 4. Это еще более укрепило мою надежду на положительный исход экспертизы.

СЕДЬМОЕ ОТДЕЛЕНИЕ

Стал осматривать 7-е отделение, которое я видел до ремонта. Был постелен новый линолеум, на стенах висели картины, перед входом висело изображение Христа, во 2, 3 и 4 палатах стояли диваны и кресла. В комнате отдыха на стенах висели картины, стояло пианино, было множество цветов. Вход больных в нее был почему-то запрещен. В коридоре я разговорился с молодым мужчиной, которого звали Дмитрий. Он сказал мне, что его обвиняют в покушении на убийство жены. Я рассказал ему свою историю. Мы сели играть с ним в шахматы. Впоследствии я узнал, что ему 30 лет, он кандидат экономических наук и работал раньше коммерческим директором одной из фирм. На столе стояли нарды, которых не было во время первой экспертизы. В нарды я играть не умел. В коридоре, как и в прошлый раз, стоял небольшой книжный шкаф. Среди книг выбрал детектив «Смерть на кончике хвоста» и стал его читать. Вечером я позанимался спортом, посмотрел телевизор и лег спать. Проснулся я рано, умылся, сделал зарядку. Официально подъем в 7 часов, но спать можно до завтрака, который около 9 часов. Медицинский персонал дежурит сутки, смена в 9 часов дня, в это же время приходят врачи. У меня взяли анализ крови, днем отвели на третий этаж, где мне сделали рентгенограмму черепа. Два раза в день мне давали пирацетам - ноотропное средство для улучшения работы мозга. Мне хотелось поиграть с кем-нибудь в шахматы, но я не мог найти себе шахматного партнера. На следующий день меня отвели в другое здание, где мне сделали энцефалограмму.

ВЫ ЗНАЕТЕ,ЧТО ТАКОЕ КОАН?

Меня снова вызвал на беседу Валерий Витальевич Фаддеев. «Помните, вы в больнице имени Боткина лежали в боксе с решеткой. Вспомните, как было на самом деле, это имеет большое значение для экспертизы»-сказал мне Валерий Витальевич. Я рассказал ему, как было на самом деле. «Собирается ли вас навещать ваш адвокат?»-спросил меня Валерий Витальевич. «Не знаю»-ответил я. «Мне необходимо как можно скорей заказать все ваши истории болезни, быть может он может помочь мне в этом»-сказал Валерий Витальевич. Ответил, что могу дать ему номер телефона моего адвоката. «Ни в коем случае, нам категорически запрещено входить в контакт с кем-либо из участников процесса»-сказал мне Валерий Витальевич. Хотя впоследствии я сам слышал, как он разговаривал с заинтересованным лицом во время нашей беседы. Фаддеев спросил: «хватает ли мне еды?" Ответил, что в принципе хватает, но от большего я бы не отказался. Сказал, что мне нужно позвонить другу и он разрешил мне вечером позвонить. Валерий Витальевич вел себя подчеркнуто вежливо. Спрашивал меня, интересуюсь ли я психологией и какие книги на эту тему я читал. Спрашивал про мои другие интересы, особенно его заинтересовал мой интерес к народной медицине. Я сказал ему, что одно время для улучшения самочувствия пользовался адаптогенами, Валерий Витальевич попросил меня перечислить известные мне адаптогены, что я сделал, за что он меня похвалил. Он постоянно делал какие-то записи на листке бумаги. "Да, с памятью у вас безусловно все нормально"-сказал Валерий Витальевич Он попросил меня рассказать историю о том, как мой отец покончил жизнь самоубийством. Я подробно рассказал всё, что мне было известно, о чем в будущем пожалел...

ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ

Эта история имеет прямое отношение к психиатрии.

Мой отец ушел из семьи, когда мне было два года. Причину развода моих родителей я точно до сих пор не знаю, вероятно это был конфликт между тещей и свекровью. Рассказывали, что они расставались, как друзья. После развода отец оставил нам двухкомнатную квартиру в Павловске, где он раньше проживал с матерью, а сам переехал в комнату в коммунальной квартире на улице Ленина в Петроградском районе Ленинграда, где раньше проживали мы. После развода я видел отца живого только один раз. Когда я служил в армии в городе Бене Латвийской ССР, я получил телеграмму о смерти моего отца и был отпущен в отпуск на его похороны. Его соседка по коммунальной квартире рассказала историю этой трагедии. В ящике его письменного стола я обнаружил пачку патентов- мой отец работал ведущим инженером на заводе "Красная Заря." На похоронах в крематории было много народу, основном это были его сослуживцы- на работе мой отец пользовался уважением. На поминках коллега моего отца рассказала историю произошедшей с ним трагедии. Завод "Красная Заря" являлся секретным предприятием ("ящиком")-он производил аппаратуру для подводных лодок. Его коллега рассказала, что мой отец стал заниматься на работе странными, о ее словам, вещами: аппаратуру, которая была предназначена для подводных лодок, он использовал не по назначению, а для изучения биополя (он с детства увлекался бионикой). Вероятно кто-то сообщил об этом психиатру или кому-то ещё (возможно, это была моя собеседница) и мой отец был отправлен на лечение в психиатрическую больницу. После выписки он больше этими вещами не занимался и по словам его коллеги, все были очень удивлены, когда он вторично был госпитализирован в психиатрическую больницу. После выписки он взял больничный лист и покончил с собой. Второй раз он не женился, проживал вместе с матерью Натальей Ивановной коммунальной квартире. Вероятно, на работе сказали ему, что больше ведущим инженером он работать не сможет, а работа была смыслом его жизни. Его мать умерла в этот же день, когда ее везли в больницу на машине скорой помощи. Впоследствии в заключении судебно-психиатрической экспертизы я прочел запись:"Круглов К. О. родился в наследственно отягощенной семье психическим заболеванием отца."

ДРУГИЕ ПОДЭКСПЕРТНЫЕ

Вечером я позвонил своему другу Алексею Пожилову и он обещал навестить меня в больнице. Через несколько дней Алексей пришел ко мне на свидание, но ко мне его не пустили, так как он не является моим родственником, ему удалось только передать мне передачу-большой пакет с фруктами. Я познакомился с подэкспертным, которого звали Андрей Владимирович. Это был пожилой седой мужчина, он сказал, что ему 54 года, он писатель, считает себя христианским психологом. Рассказал свою историю. Андрей Владимирович сказал, что я столкнулся с самым страшным, по его словам-c местью женщины. Он рассказал мне свою историю. Андрей Владимирович сказал мне, что его обвиняют в причинении насильственных действий против собственной матери, якобы он избил ее, надел на голову ведро и сломал руку. Он сказал мне, что у него есть железное алиби: в этот день он находился на даче. Несмотря на это, по его словам, женщина-следователь все равно пытается доказать его вину. Андрей Владимирович сказал мне, что считает психиатрию лженаукой, так как с помощью таблеток невозможно вылечить психическое заболевание. Он сказал, что мне нужно рассказать свою историю Алексею Владимировичу, который тоже находился на экспертизе. «Он адвокат, наверняка он чем-нибудь вам поможет»-добавил он. Андрей Владимирович рассказал мне случай, который он услышал на лекциях по аутогенной тренировке, которые проводил психотерапевт Петр Григорьевич Зорин в восьмидесятые годы в Ленинграде. Эти лекции тоже посещал, которые Петр Григорьевич читал в доме офицеров на Литейном проспекте и эту историю также слышал. Эту историю уже описал в восьмой главе. Андрей Владимирович выразил уважительное отношение к йоге, сказал, что ему особенно нравится интегральная йога, добавил, что раньше занимался тантра-йогой. Однако реинкарнацию (переселение душ) он считал полнейшей ерундой. Андрей Владимирович сказал, что Николаев якобы убил Кирова после того, как застал его в его кабинете со своей женой-они там занимались любовью. Спросил его про источник информации, но он не ответил..

Алексея Владимировича Ледовского перевели из надзорной палаты в нашу и положили рядом со мной. Это был молодой мужчина 37 лет, он сказал, что работает адвокатом, раньше занимался гражданскими и уголовными делами, последнее время участвовал в арбитражном процессе. На экспертизе находился, как и я, второй раз. Выслушав мою историю, он мне посочувствовал и сказал, что если будет опять плохое заключение экспертов, (деменция или что-то вроде нее) он придет на суд, как свидетель и я записал его телефон, который впоследствии, к сожалению, потерял. Он также сказал мне, что меня не должны были снова отправлять на экспертизу в шестую больницу, так как существует такое понятие, как корпоративная солидарность. У Алексея Владимировича было с собой много детективов, некоторые из них я брал почитать.

К нам в палату перевели молодого мужчину высокого роста и крупного телосложения, которого звали Ростислав П. Ему было около 30 лет. Ростислав сказал, что его можно называть Ростик. Он сказал, что недавно приехал с Сахалина, сейчас проживает в поселке Елизаветино Волосовского района. Он рассказал свою историю: поставил где-то бутылку водки, какой-то мужик хотел ее украсть, из-за чего возникла драка. Другой мой сосед по палате был молодой парень Иван, около 25 лет, родом из Лодейного Поля. Ему инкриминировали тяжкие телесные повреждения. Позднее к нам на отделение поступил мужчина невысокого роста и плотного телосложения на вид около сорока лет, его, как и я –Кирилл. Он был с ног до головы весь в наколках -на плечах были погоны, на шее была изображена свастика. Он сказал, что 20 лет отсидел. Однажды во время обхода к нам в палату зашли Татьяна Дмитриевна Андреева и Валерий Витальевич Фаддеев и Татьяна Дмитриевна спросила, как у меня дела Я ответил, что все нормально. "Он, наверное, на меня обиделся"-сказала про меня Татьяна Дмитриевна Валерию Витальевичу. "Ну, что вы!"-сказал Валерий Витальевич. Впоследствии он еще пару раз вызывал меня на беседу, расспрашивал про мои интересы, сказал мне, что якобы интересуется дзен-буддизмом и спросил меня, знаю ли я, что такое коан. Я ответил, что знаю. Каждый день по вечерам я занимался гимнастикой, днем я читал книжки, играл в шахматы и шашки, Андрей Владимирович пытался научить играть в нарды, игра мне не очень понравилась. По вечерам мы смотрели телевизор. В хорошую погоду перед обедом по будним дням нас выпускали с разрешения врача на прогулку, которая проходила в огороженном дворике рядом со зданием больницы. Прогулка длилась примерно час. Персоналу было дано целеуказание - каждый день описывать поведение подэкспертных, которое потом должны были изучать эксперты. Как впоследствии узнал, в моей экспертизе Валерий Витальевич написал ложную информацию - якобы я часами сидел в кресле или лежал в кровати и смотрел в одну точку, держался замкнуто, отгорожено, ни с кем не установил приятельских отношений, длительное время, не обращая внимания на окружающих, медитировал в позе лотоса. Все это было написано для того, чтобы выявить у меня аутизм -патологическую замкнутость. Меня на беседу снова вызвал судебно-психологический эксперт Максим Безвершенко. "Когда мы с вами последний раз встречались?"-спросил он меня. "Где-то во второй половине октября 2005 года"-ответил я ему. Полистав свои бумаги, он сказал мне, что в прошлый раз ничего серьезного у меня не обнаружил (Однако тогда меня признали слабоумным!)

Я снова прошёл почти все тесты, на этот раз лучше, чем в первый раз, но у другого психолога, женщины.

КОМИССИЯ

Когда я пришел в палату, Алексей Владимирович сказал мне "Ну ты даешь!" (Он имел ввиду, что комиссия так долго длилась). Рассказал, что со мной беседовал Валерий Витальевич и еще трое незнакомых мне людей в штатском (я имел ввиду без халатов). Последние мои слова вызвали хохот в палате. Затем я вышел в коридор и сел играть в шахматы. На следующий день я спросил Фаддеева про результат, но он сухо мне сказал, что не имеет право мне его сообщать и я сам впоследствии его узнаю. Вся предыдущая его любезность куда-то испарилась... Теперь я понимаю, что она была способом вызвать у меня доверие и выудить из меня побольше информации, из которой он бы состряпал нужное ему заключение. В этот день я на машине был отвезён в приемный покой больницы имени Кащенко на улице Седова, оттуда опять в больницу имени Кащенко. Впоследствии я узнал, что эксперты опять рекомендовали признать меня недееспособным, правда диагноз был другой, они обнаружили у меня признаки аутизма и амбивалентности и утверждали, что я якобы страдаю органическим шизофреноподобным расстройством.