Снова дома!

Я рассказал бывшей жене историю про то, как меня везли из больницы имени Кащенко в полусгнившем спортивном костюме и тапочках и пытались высадить на вокзале и она сказала мне, что будет жаловаться.

Впоследствии бывшая жена сказала мне, что звонила в больницу, ей ответили, что там якобы было разбирательство и я сказал правду.

Я лежал на диване и слёзы лились из моих глаз. Вероятно, я пережил сильное потрясение и всё ещё не понимал, почему меня направили в сумасшедший дом.

Я позвонил девушке Татьяне, с которой встречался до заболевания и она плакала, когда я сказал, что попал в психушку.

Из воспоминаний.

Первый раз я столкнулся с психиатрией, когда закончил первый класс. Тогда я жил с мамой и бабушкой в Павловске, на улице 1-я Советская. Моя мама, Ирина Евгеньевна Андреева, была физиком по образованию. Она закончила Ленинградский государственный университет, а затем работала в НИИ-13 — закрытом научном учреждении, где, возможно, вдыхала вредные вещества. Позже мама ушла работать в библиотеку Академии наук, библиографом.

У неё была одна страсть — путешествия, и, возможно, именно она передалась и мне. Однажды мама поехала в Армению, где сильно загорела. Потом отправилась на север, в Карелию, где после одного из купаний повредила родинку на спине.

Вскоре эта родинка начала увеличиваться. При Академии наук работал онколог-консультант по фамилии Раков. Он осмотрел маму и поставил диагноз: «меланома (?)». Знак вопроса, вероятно, был для того, чтобы хоть немного её успокоить. Мама прочитала справочник по онкологии и расстроилась: прогноз был неблагоприятным — от трёх до пяти лет. Опухоль на спине удалили, но вскоре метастазы появились в паху, и маму положили в больницу в Песочном, под Ленинградом, на операцию. Я жил с бабушкой Ольгой Семёновной Андреевой, а нас иногда навещала её сестра — Елена Семёновна Шкутенко, которая жила в Ленинграде. Я был нервным и капризным ребёнком. Возможно, состояние мамы передавалось и мне. Не знаю, кто стал инициатором, но меня решили показать психиатру. Помню его фамилию — Мартынов. Он осмотрел меня и порекомендовал направить в так называемую «санаторно-лесную школу», расположенную на улице Красного Курсанта в Павловске. Это была школа-интернат для проблемных детей с отставанием в развитии, энурезом и другими отклонениями. Я проучился в ней год. Преподаватели не могли понять, что я там вообще делаю. В первом классе я окончил на четвёрки и пятёрки, и учёба не доставляла мне особых трудностей. Но помню, нам всем давали жёлтые таблетки. Это был аминазин. На следующий год я вернулся в свою прежнюю школу — 464 в Павловске. Но теперь успеваемость у меня снизилась. Я стал троечником. Я старался забыть этот неприятный период в своей жизни и никому о нём не рассказывал. Позже сестра моей бабушки сказала: «Отправить тебя в эту школу была нашей большой ошибкой». Болезнь мамы прогрессировала. Метастазы перешли в лёгкие, и после очередной операции врачи отправили её домой умирать. К нам приехала Ирэна Милевская, которую я впоследствии стал называть тётей Ирой. Она предложила мне провести лето на даче в Белоострове, вероятно, чтобы уберечь мою ранимую психику и защитить меня от страданий мамы. В августе мы собрались ехать домой. В дороге, выбрав подходящий момент, Ирэна с трудом произнесла фразу: «Твоя мама… твоя мама… умерла». После этих слов я не проронил ни слезинки. Я был словно онемевший, находился в состоянии ступора. Только когда мы приехали домой и я остался наедине, я дал волю слезам. Многие позже считали моё поведение странным, как будто я отнёсся к смерти матери равнодушно, хотя это было далеко не так. Меня не взяли на похороны, пожалев мою ранимую душу. Сейчас я не жалею об этом. Мама осталась в моей памяти живой.Позже я узнал, что её хоронили в белом гробу. У подъезда собралось много людей. Маме было всего 38 лет. Мне тогда было 9 лет. Перед смертью мама попросила свою лучшую подругу, с которой она училась и в школе, и в университете, Ирэну Милевскую, позаботиться обо мне и попросила её обследовать меня у хорошего врача. Однажды Ирэна, вместе со мной, отправилась в поликлинику на улице Энгельса в Ленинграде. Со мной беседовал какой-то весёлый мужчина, задавал разные вопросы. После визита Ирэна передала мне заключение врача: «Ребёнок совершенно нормальный, просто у него нестандартная психика.

ОТКАЗ ОТ ИНВАЛИДНОСТИ

Через несколько дней в сопровождении своёй бывшей жены я направился в районную поликлинику на приём к терапевту.

Проходя мимо ожидавших своёй очереди больных и увидев меня, мой участковый терапевт Наталья Рехачева видимо от удивления вытянула шею, возможно она не могла понять, кто перед ней находится, так как я находился в состоянии сильного истощения.

На приёме, узнав что я лечился в больнице имени Кащенко, она спросила мою бывшую жену, вменяем ли я.

Та ответила, что вменяем и рассказала историю о том как меня везли в тапочках и спортивном костюме.

Рехачева посочувствовала нам.

Было решено, что мне надо оформить инвалидность.

Потом я зашел в соседний кабинет, где принимала заведующая терапевтическим отделением Наталья Борисовна Шувалова. Она меня узнала, это она приезжала по вызову скорой помощи в начале болезни (наверное в этот день она подрабатывала на скорой) и отправляла меня в больницу имени Боткина.

Посмотрев на меня, она сказала: "ну это наверное вторая или даже первая группа инвалидности" и попросила меня дотронуться пальцем до кончика носа, что я легко сделал.

Позднеё я прошёл осмотр у окулиста и хирурга.

Когда мы шли домой, моя бывшая жена была раздражена тем, что не могла за мной угнаться, так быстро я ходил.

Да, ходить ты научился, констатировала она. Теперь тебе надо восстановить координацию движений.

Я продолжал заниматься своим оздоровлением. У меня было несгибаемоё намерение как можно скорей поправиться и вернуться на работу. Каждый день я заставлял себя два раза гулять и проходил приличное тогда для меня расстояние по квадрату Железнодорожная улица — улица Хазова — Школьная улица — бульвар Алексея Толстого — Железнодорожная улица.

Одновременно с ходьбой я выполнял дыхательное упражнение враджняна — пранаяма или ходьба силы (четыре парных шага вдох — четыре парных шага выдох).

Я стал звонить своим друзьям и знакомым, некоторые пугались моёго странного голоса.

Меня навестил мой друг Павел Лихачев.

От него я узнал, что он приезжал в больницу имени Кащенко, но его ко мне на свидание не пустили.

"Хорошо, что все хорошо кончается" — сказал мне Павел.

Ни я, ни он и не подозревали, что все ещё только начинается...!

Я позвонил матери своёго друга Владислава Лидии Евгеньевне.

Она мне посоветовала пить как можно больше воды, так как, по её словам, из дурдома все выходят какие — то "заторможенные".

Я позвонил Сергею Павловичу Тимофеёву, который составлял мне гороскоп, я сказал ему, что наверное его предсказание сбылось и рассказал про историю, которая со мной приключилась.

Сергей Павлович сказал мне, что наверное это оно и было, но сейчас он этим больше не занимается, так как он православный человек и ему запретили составлять гороскопы.

Он посоветовал мне прийти в воскресенье в Федоровский собор в Пушкине.

Когда я много позднеё встретил его, он сказал мне, что у него конфликт с женой по поводу астрологии, так как она считает, что все это "от лукавого".

Я позвонил своёму тренеру Елене Федоровой, но её в этот момент не было дома, к телефону подошёл видимо её муж, услышав мой голос, он с удивлением спросил: "Кто это? ".

Я позвонил также своёму адвокату Наталье Красниковой, которая помогала мне разводиться, но она, видимо, не узнала меня из-за странного голоса и повесила трубку.

Я также позвонил племяннице подруги моёй матери Ирэны Милевской Веронике и рассказал про историю, которая со мной приключилась.

Выслушав меня, Вероника сказала: "Даже не вериться, что такое в жизни бывает".

На самом деле это было ещё только начало!

Я пытался самостоятельно себе готовить, у меня сперва плохо получалось: крупа просыпалась. Этим я вызвал раздражение своёй бывшей жены.

Еще большеё раздражение у неё я вызвал тем, что задал ей вопрос, почему она не позвонила невропатологу Виталию Ковальчуку, как было раньше условлено.

Она сказала мне, что его в этот момент якобы не было в городе.

У меня в коридоре стоял разобранный велосипед и моя бывшая жена выкинула его на помойку, пока я лежал в больнице. Из — за этого конфликт между нами ещё больше усилился.

Видимо тогда моя бывшая жена решила, что надо от меня избавляться.

Она позвонила в больницу имени Кащенко заведующей четвёртым отделением Антонине Николаевне Говорухиной и сказала ей, что я её не слушаюсь (А почему я вообще должен слушаться свою бывшую жену? ).

«А рукоприкладства не было? » — спросила Антонина Николаевна.

«Пока до этого не дошло» — ответила ей бывшая.

Антонина Николаевна подозвала меня к телефону и сказала мне: "Почему вы не слушаетесь свою жену? Если вы будете продолжать себя так вести, вы снова окажетесь у нас."

К сожалению, она оказалась права!

Я позвонил своёму однокласснику Виктору Анащенко.

Я сказал ему, что меня упрятали в психушку, но мне удалось оттуда вырваться.

"Молодец. Я сейчас в Германии, когда приеду, тебе обязательно перезвоню" — сказал мне Виктор.

Мне позвонила девушка, представилась Катей и предложила мне принять участие в кинопробах (ранеё я cоставлял свою анкету на Ленфильме). Я сказал, что к сожалению не могу, так как нахожусь на больничном.

Я в сопровождении своёго друга Павла Лихачева отправился в 66 поликлинику на приём к невропатологу. Я сидел в очереди вместе с другими больными. На меня поглядывали, как мне казалось, как на придурка (ещё и голос странный! ) Ожидая приёма, я встретил Андрея Тарассу, который раньше работал водителем автобуса в Пушкинском парке, а теперь работал на маршрутке. Андрей пришел в поликлинику для прохождения шоферской комиссии. Мы с ним разговорились и он сказал мне, что мои бывшие сменщики получили новый автобус.

Услышав наш диалог, соседи по очереди, вероятно, были удивлены.

Когда я ожидал приёма невропатолога, мимо несколько раз проходил психиатр. Я боялся того, что он вдруг услышит мой странный голос и тогда скажет: да это же наш клиент!

Это сейчас мне смешно, тогда мне было не до шуток...

На приёме была Маргарита Рувимовна Канцельсон, сперва она сказала, что без номерка по записи меня не примет, потом она узнала меня, ведь это она посещала меня дома, когда меня привезли беспомощного из больницы имени Боткина.

Маргарита Рувимовна была очень удивлена тем, что я умею ходить.

"Я посмотрю у вас только ноги" — сказала мне она и тыкала в несколько раз в мои ноги иголкой.

Потом она сказала мне, что дважды звонила заведующей отделением неврологии Елене Борисовне Кузнецовой и просила не направлять меня в больницу имени Кащенко, но Елена Борисовна сказала: «Я вам больше не верю».

Во время прогулки я встретил своёго бывшего коллегу водителя Виктора Божко.

Виктор сказал мне, что на автостанции был треп, что болезнь моя не проходит и даже самые дорогостоящие лекарства мне не помогают, видели как ты гуляешь, вроде совершенно нормальный, только странно похудевший.

Я встретил также водителя Виктора Федина.

Виктор спросил меня: "Все закончилось? "

"Да" — ответил я.

"Слава Богу" — сказал Виктор.

Увы, всё ещё только начиналось!

Меня тошнило только от одного слова инвалидность и я решил от неё отказаться.

На приёме у терапевта Натальи Рехачевой я сказал, что категорически отказываюсь от принятия инвалидности.

Я побывал у себя на работе и беседовал с начальником колонны Александром Аркадьевичем Титовым, бывшим водителем.

"Почему ты отказываешься от инвалидности,у меня вот две- одна по сердцу, другая-по позвоночнику" — сказал Александр Аркадьевич.

Я ответил ему, что уверен в том, что смогу восстановить своё здоровье и снова работать водителем автобуса.

"Водителем пока поставить тебя я не могу, поработаешь загонщиком автобуса" — сказал мне Александр Аркадьевич.

По Love — радио передали, что 7 ноября 2004 года ожидается одна из самых сильных магнитных бурь в истории земли.

Ночью мне стало плохо, я боялся, то скоро мне придет конец.

Состояние было похоже на то, которое было у меня в больнице, когда у меня было пониженное давление. Я попросил бывшую жену вызвать скорую помощь.

Она с раздражением сказала мне, что я придуриваюсь, но скорую все — таки вызвала.

Я выпил две кружки крепкого кофе, а также принял настойку золотого корня (родиолы розовой).

Когда приехал врач у меня было нормальное давление и моё состояние улучшилось.

Я позвонил своёй знакомой Лидии Евгеньевне Новочадовской, у которой тоже было пониженное давление и она сказала мне, что это была ужасная магнитная буря.

Нам позвонила заведующая четвёртым отделением больницы имени Кащенко Говорухина, я рассказал ей историю про магнитную бурю.

Выслушав меня, Антонина Николаевна сказала: «Какая чушь! »

Хотя любой врач, который работает на скорой помощи, подтвердит вам, то во время магнитных бурь особенно страдают люди с сердечно — сосудистыми расстройствами.

Антонина Николаевна посоветовала мне оформить инвалидность, сказав, что пройдет целый год, пока мои мышцы придут в нормальное состояние.

ЛИДИЯ ЕВГЕНЬЕВНА

Я позвонил своёй знакомой Лидии Евгеньевне Новочадовской и она сказала мне: "твоя второй раз отправит тебя в дурдом, не веришь — увидишь! ".

К сожалению, она оказалась права!

Ранеё Лидия Евгеньевна была учителем математики у моёй бывшей жены, когда она училась в профессионально-техническом училище. После окончания училища они продолжали общаться. Лидия Евгеньевна вместе с сыном Владиславом бывали у нас в гостях.

Впоследствии Лидия Евгеньевна и бывшая жена поссорились.

Я же продолжал с Лидией Евгеньевной общаться.

Она вместе с сыном проживали Санкт — Петербурге на улице Полозова в старом доме, признанным аварийным и подлежащим расселению.

Они жили в коммунальной квартире, но без соседей, одна комната пустовала и была закрыта.

Лидия Евгеньевна была очень эксцентричным человеком. С одной стороны она имела высшеё образование и была начитанным и культурным человеком и в тоже время часто материлась.

Муж её бросил и она одна растила сына, который был смыслом её жизни.

Характер у неё был тяжёлый, но сына она любила.

Она рассказывала, что Владислав, как моя дочь, раньше отставал в развитии, но она его вытянула. Мою бывшую жену она ругала, говоря, что та ничего не делает, чтобы вытянуть Ксению, а наоборот, пытается полностью подчинить ей своёй воле и относится к ней, как к игрушке.

У Лидии Евгеньевны жило огромное количество кошек, вроде последний раз, когда я был у них в гостях, их было 16.

Дом был аварийный и были щели между полом и потолком нижней квартиры и кошки иногда путешествовали между квартирами. К тому же было слышно, что говорят соседи.

У Лидии Евгеньевны было увлечение — магия, дома было много книг на эту тему.

Когда я окончательно поссорился с бывшей женой, но мы продолжали жить в одной квартире, я был в гостях у Лидии Евгеньевны и она устроила для меня спиритический сеанс и якобы вызвала дух подруги моёй матери Ирэны Станиславовны Милевской, которая после смерти моёй матери от рака, заменила мне её.

На сеансе Ирэна Станиславовна «сообщила» мне, что ей меня жаль и с бывшей женой мне жить рядом придется ещё долго.

Когда я официально развёлся, надо было как — то решать жилищный вопрос, жить в одной квартире было невыносимо.

Тогда Лидия Евгеньевна посоветовала мне разделить ордер и приватизировать мою комнату, чтобы потом разъехаться.

Ордер я разделил и планировал приватизацию, но процесс был остановлен моёй болезнью.

Однажды Лидия Евгеньевна познакомила меня с девушкой, которую звали Саша Алфимова.

Саша работала в доме культуры имени Ленсовета гардеробщицей.

Мы стали общаться и я выяснил, что отец Саши Виталий Семёнович Алфимов работает главным инженером в Пушкинском автобусном парке, где я тоже работал.

Саша проживала вместе отцом и сестрой на проспекте Ветеранов в Санкт — Петербурге.

Я был влюблён в Сашу, но отношения у нас так и не сложились.

Сын Лидии Евгеньевны Владислав поступил учиться в колледж на парикмахера и я помогал ему делать диплом на компьютере.

Пока я лежал в больницах, Владислав стал призёром Международного чемпионата по парикмахерскому искусству в номинации « модный образ».

Впоследствии он был многократным победителем чемпионата России по парикмахерскому искусству и декоративной косметики в той же номинации, а также многократным победителем фестиваля красоты «Невские Берега» в разных номинациях.

Через некоторое время Владислав выгодно женился на богатой женщине.

В 2013 году он пригласил меня к себе домой в гости.

Квартира находилась в центре Санкт — Петербурга недалеко от Невского проспекта, там были мраморные полы в прихожей и 10 комнат.

Владислав сказал мне, что они с женой покупают дом в Крыму и предложил стать их личным водителем.

А Лидия Евгеньевна купила себе квартиру в новом доме в Павловске на улице Слуцкой.

Кошек у неё уже не было.

ПСИХОНЕВРОЛОГИЧЕСКИЙ ДИСПАНСЕР

Бывшая жена вдруг сказала мне, что это якобы мать моёго друга Лидия Евгеньевна Новочадовская наколдовала, из-за чего меня якобы и укусил клещ...

До этого она мне рассказывала, что якобы Лидия Евгеньевна хотела уничтожить своего бывшего мужа с помощью магии и втыкала иголки в куклу, но у неё ничего не получилось, вместо этого в их доме был пожар.

Ругань с бывшей женой продолжалась и она снова делала попытки от меня избавиться.

10 ноября 2004 года она звонит в психоневрологический диспансер и говорит, что я якобы веду себя неадекватно.

После она передает мне записку, в которой написано: «Позвоните или зайдите в психдиспансер».

Я беру свою медицинскую карту и компьютерную томограмму мозга и пешком отправляюсь в психоневрологический диспансер.

Там я беседую с психиатром Романом Александровичем Кондрахиным.

Он стал вежливо расспрашивать меня о моём самочувствии.

Я сказал ему, что теперь умею нормально ходить, что я самостоятельно дошел до диспансера пешком (от Школьной улицы, где находился мой дом до Малой улицы, где находился диспансер было довольно приличное расстояние).

Оставались проблемы с голосом и координацией движений.

Роман Александрович спросил у меня, как у меня дела обстоят с памятью.

"Память у меня почему-то стала ещё лучше, чем была раньше" — ответил я.

"Ну, это вряд ли" — с сомнением сказал Роман Александрович...

К нашей беседе присоединилась заведующая психиатрической службой города Пушкина Марина Юрьевна Копалина.

После беседы Марина Юрьевна спросила меня: "Вы хотите лечиться в больнице имени Кащенко? "

Я естественно отвечаю: "нет".

Тогда врачи выносят заключение о том, что я не нуждаюсь в госпитализации. Впоследствии я узнал, что моя бывшая жена в этот же день была в диспансере и настаивала на моёй госпитализации, говоря врачам, что она не должна за мной ухаживать.

В госпитализации ей было снова отказано.

«Как странно, Ольга (сестра — близнец бывшей жены) живет в Никольском (правда не Гатчинского, а Тосненского района) и Кирилл тоже находился в Никольском" — сказала однажды бывшая жена.

Как — то я был в 89 поликлинике города Пушкина на приёме у терапевта по фамилии Никольских, когда я сказал об этом бывшей жене, это вызвало у неё нервный смех.

ПОВТОРНАЯ ГОСПИТАЛИЗАЦИЯ

Увидев, что с ПНД ничего не получилось, моя бывшая жена продолжает действовать дальше. Она вызывает на дом скорую психиатрическую помощь и наряд милиции.

К нам в квартиру заходят врач и два милиционера. Они осматривают мою комнату, милиционер роется в моих вещах в шкафу, достает старый николаевский рубль и спрашивает меня, что это такое. Я спокойно отвечаю. Смотрит на мой книжный шкаф, спрашивает меня чем я интересуюсь.

Видя, что я совершенно нормальный и трезвый. просто худой и больной, милиционеры и врач ругаются и уезжают, решив, что вызов был ложный.

Примерно через день она снова вызывает скорую психиатрическую помощь, ситуация повторяется.

23 и 24 ноября она снова приходит в ПНД, где говорит, что я якобы веду себя неадекватно: разорвал фотографии, завалил ванну бельем, засорил унитаз.

В госпитализации было снова отказано.

Тогда она третий раз вызывает скорую и милицию. Дело было в ночь с 25 на 26 ноября, я не спал, занимался уборкой, выносил старые книги и вещи на помойку.

Возвращаюсь обратно, дверь не открыть, так как она заперта изнутри. Я жду в подъезде, думаю, что дождусь первой развозки и поеду в автобусный парк.

Вдруг к подъезду подъезжает какая-то машина скорой помощи, некоторое время она стоит и из неё никто не выходит.

Проходит минута, вторая, третья...

Тогда я к ним сам подошёл и спросил: "Вы не ко мне приехали? ".

"А вы из седьмой квартиры? " — спрашивает меня врач.

"Да" — отвечаю я.

"Тогда пойдемте разбираться" — говорит врач.

Впоследствии я думал, что может быть все было бы по-другому, если я не вышел на улицу.

Скорая могла постоять и уехать.

Мы поднимаемся по лестнице к моёй квартире.

Милиции на этот раз не было. Вместе с врачом были двое молодых парней — это были санитары.

На этот раз бывшая жена открывает нам дверь, врач сразу говорит, ничего не спрашивая: "Раз три раза вызывали скорую, надо ехать в больницу и там разбираться".

Я спокойно сажусь в машину скорой помощи и нас с моёй бывшей женой везут в районную больницу имени Семашко.

Я был так уверен, что вернусь обратно, что даже не закрыл дверь в своёй комнате.

В больнице меня посадили в "обезьянник" и говорят: "ждите, к вам приедет психиатр".

Через некоторое время приезжает психиатр, мужчина на вид около пятидесяти лет, я рассказал ему свою историю, спросил его, тяжелое ли заболевание энцефалит.

"Очень тяжелое! " — ответил он мне, потом махнул рукой и куда-то ушел, видимо, беседовать с моёй бывшей женой.

Затем кто — то из персонала говорит мне: "И все произошло только потому, что вы вышли ночью на улицу из дома. Дальше все будет так, как решит начальница".

Меня снова куда-то везут и я опять оказываюсь в приёмном покое больницы имени Кащенко.

Впоследствии в своёй медицинской карте (история болезни №4663) я прочел запись: "СОПРОВОДИТЕЛЬНЫЙ ЛИСТ № 7034 СТАНЦИИ СКОРОЙ МЕДИЦИНСКОЙ ПОМОЩИ.

В текущем году заболел клещёвым энцефалитом, наблюдается у невропатолога по месту жительства.

Был доставлен из дома бригадой скорой помощи г. Пушкина из дома. Несколько последних ночей не спит ночами, возбужден, агрессивен, выбрасывает вещи. Ночью решил их вынести на улицу, а затем поехать в автопарк, в котором раньше работал.

Перед этим устроил дома скандал, угрожал жене расправой".

Однако впоследствии на суде бывшая жена стала утверждать, что я был госпитализирован после того, как я якобы два раза пытался её убить, чему свидетелями якобы были маляры, красившие наш подъезд, которые, услышав её крики, ворвались в нашу квартиру и освободили её...