Судебный процесс продолжается

ЖУРНАЛИСТЫ

Я пришёл в редакцию газеты "Час Пик", чтобы поговорить с журналисткой Евгенией Дылевой. Какой-то мужик пытался меня к ней не пустить и угрожал физической расправой. Потом вышла Евгения, и мне удалось с ней поговорить. Я рассказал ей свою историю и попросил написать обо мне статью. Евгения согласилась и сказала, что свяжется со мной. Долгое время от неё не было никаких известий, и наконец я узнал, что статью обо мне напишет её коллега Марина, дочь известного психиатра. Опять последовало долгое молчание. Я дозвонился до Евгении и она сказала, что статью обо мне напишет журналистка Ксения Кириллова. Через некоторое время я встретился с ней в городе Пушкине. Я думал, что статья выйдет в газете "Час Пик", но она вышла в другой газете.

ПРИЗНАЛИ НЕДЕЕСПОСОБНЫМ

Наступил чёрный день в моей жизни. Даже число было соответствующее! 13 ноября 2007 года в зале №1 Пушкинского федерального районного суда состоялось судебное заседание по делу о признании меня недееспособным. На суде присутствовали: я, мой адвокат Бартенев Дмитрий Геннадьевич, судья Петрова Елена Сергеевна, прокурор Смирнова Мария Николаевна, бывшая жена, её адвокат Галушко В.В., представитель отдела опеки и попечительства муниципального образования город Пушкин Горцева Надежда Алексеевна, мой друг Паша Мосорюк в качестве слушателя. Мой адвокат подал ходатайства о вызове в суд судебно-психиатрического эксперта (докладчика) Фаддеева В.В., психиатров Лозинскую, Зоидзе, моего друга Анащенко В.А. и Лихачёва П.В. Я напомнил судье Петровой о том, что я неоднократно просил не направлять меня на повторную судебно-психиатрическую экспертизу опять в ГПБ №6. Все ходатайства судьёй Петровой были почему-то отклонены, прокурор Мария Николаевна Смирнова полагала, что надо удовлетворить заявление бывшей жены и в результате суд решил признать меня недееспособным. Решение могло быть обжаловано в городской суд в течение 10 дней со дня принятия решения судом в окончательной форме.Бывшая жена была очень довольна и поблагодарила судью Петрову (на которую она раньше писала жалобы). Адвокат бывшей жены Владислав Витальевич Галушко был очень доволен и выразил удовлетворение тем, что его "работа" наконец закончена. 29 ноября 2007 года я подал кассационную жалобу на решение Пушкинского районного суда о признании меня недееспособным. Мой адвокат пытался вселить в меня оптимизм, хотя некоторые мои знакомые говорили мне, что шансов у меня мало, так как городской суд, как правило, подтверждает решения районных судов.

ГОРОДСКОЙ СУД САНКТ-ПЕТЕРБУРГА

25 декабря 2007 года в городском суде Санкт-Петербурга в зале № 310 состоялось судебное заседание по моей кассационной жалобе. На судебном заседании присутствовали судьи Володкина А.И. (председатель), Семёнова О.А., Пошуркова Е.В., прокурор из городской прокуратуры Грабленков, я, мой адвокат Бартенев Дмитрий Геннадьевич, заявитель- бывшая жена, наша дочь Круглова Ксения и судебный пристав. Судья дала слово моему адвокату, и он сказал, что моя бывшая жена подала своё заявление о лишении меня дееспособности с единственной целью — решить свои жилищные проблемы и что она не собирается быть моим опекуном. Он также указал на то, что экспертиза была сделана с многочисленными нарушениями и все его ходатайства о вызове в суд эксперта и свидетелей были отклонены. Судья задавала вопросы мне, моей бывшей жене и моей дочери. Меня спросили об отношениях с моей бывшей женой, дочерью, про устройство на работу. Я сказал, что отрицаю утверждение экспертов, что у меня аутизм — патологическая замкнутость. Я также сказал, что недавно проходил обследование в районном диспансере и врачи были очень удивлёны заключением экспертизы. Моя бывшая жена утверждала, что я якобы звонил ей в три часа ночи, угрожал, говорил Ксении, чтобы она пришла к дяде Паше. Судьи посовещались и решили задать вопросы Ксении. Судья спросила ее: «Папа звонил ночью?». Она ответила утвердительно. Тогда судья спросила ее: «а кто взял трубку телефона? ». Ксения ответила: «мама». Судья спросила ее: «зачем тогда мама передала трубку тебе»? Ксения ничего не ответила. Судья спросила ее: «папа бил маму?». ««Да», — соврала Ксения. «А милицию не вызывали? »-спросила судья. ««Нет», — ответила Ксения. Бывшая жена стала говорить, что ребенок страдает психическим заболеванием и его легко запутать. Судья сказала: «правильно, легко запутать, легко настроить соответственно».

Затем встал прокурор Грабленков и сказал: «я считаю то, что Круглов не понимает значение своих действий является недоказанным и решение Пушкинского районного суда должно быть отменено». Судебная коллегия удалилась на совещание. В результате судебная она отменила решение Пушкинского районного суда и отправила дело в тот же суд для рассмотрения в ином составе суда.

БОРЬБА ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Я прошёл обследование в Психиатрическом отделении города Пушкина у психолога Спектор Нины Михайловны, мой участковый психиатр Ефимцев Алексей Владимирович сказал, что считает меня здоровым: у меня нет никаких хронических психических заболеваний и я могу устраиваться работать водителем. 4 февраля 2008 года я получил справку для прохождения шофёрской комиссии у врача Натальи Федоровой. 6 февраля я прошёл водительскую медицинскую комиссию в поликлинике № 66 города Пушкина. Я планировал снять инвалидность (которая сохранялась у меня чисто формально) и устроиться на работу водителем на автобус. 15 февраля 2008 года в газете "Городок-инфо" вышла статья про мою историю "Клещом обреченный" (насекомая судьба), автор — Ксения Кириллова. 19 февраля 2008 года в Пушкинском федеральном районном суде в зале №8 состоялось очередное судебное заседание по иску бывшей жены о признании меня недееспособным. На заседании присутствовали: я, мой адвокат Бартенев Дмитрий Геннадьевич, заявитель, ее новый адвокат (фамилию пока не знаю), прокурор Кононов Евгений Викторович, судья Емельянова Елена Анатольевна, секретарь и судебный пристав. В ходе судебного заседания были допрошены свидетели: 1. Лозинская Ольга Игоревна-врач-психиатр из больницы имени Кащенко 2. Зоидзе Давид Карлович-врач-психиатр из больницы имени Кащенко 3. Ефимцев Алексей Владимирович-врач-психиатр из психиатрического отделения города Пушкина. Бывшая жена вела аудиозапись судебного заседания.

Алексей Владимирович Ефимцев сказал, что считает меня психически здоровым человеком, на учет меня не ставил и ставить не собирается. Он также сказал, что заведующая психиатрической службой Копалина хотела меня поставить на учет, чтобы у них не было проблем, но он убедил её на учёт не меня ставить. Врач судебно-психиатрический эксперт Валерий Витальевич Фаддеев в суд не явился, хотя был вызван. Судебное заседание было перенесено на 25 марта, Фаддеев был вызван в суд повторно, в суд также был вызван свидетель Лихачёв Павел Владимирович. Судебное заседание длилось примерно полтора часа. 27 февраля 2008 года я явился на ВТЭК в психиатрическое отделение Пушкина и попросил снять инвалидность, так как с ней я не могу работать водителем. Мне было отказано, якобы нужно запрашивать какие-то медсведения. Председатель комиссии Петров сказал мне, что если я не явлюсь на очередное переосвидетельствование, я юридически перестаю быть инвалидом. Однако заведующая психиатрической службой Копалина Марина Юрьевна сказала мне, что я все равно должен явиться на ВТЭК, где я могу написать заявление с просьбой снять с меня инвалидность. В противном случае в медицинских документах я все равно буду числиться инвалидом.

ФАДДЕЕВ

25 марта 2008 года в Пушкинском районном суде состоялось заседание суда, на котором присутствовали: я, мой адвокат Бартенев, заявитель, ее два адвоката (Сосновец Людмила Анатольевна) и еще одна женщина, мой друг Лихачев, эксперт Фаддеев, представитель отдела опеки и попечительства Горцева Н.А., психиатр Кондрахин, прокурор Кононов Евгений Викторович. Суд длился около 3 часов, большую часть времени длился допрос эксперта Фаддеева. На вопросы моего адвоката он отвечал сбивчиво, пытался перевести разговор на тему, не имеющую отношения к теме судебного заседания, толком не смог аргументировать своё заключение. На вопрос моего адвоката: "в экспертизе написано, что он бредовых идей не выявлял, а в заключении написано, что у него актуальные бредовые идеи преследования в адрес жены. Как вы объясните это противоречие? " он ответить не смог. Не смог также пояснить, в чём состоят бредовые идеи и в чём их актуальность. На вопрос, почему в заключении экспертов не рассматривалось заключение профессора Смирнова, ответить не смог. На вопрос, в чём у меня аморфность мышления, долго перелистывал бумажки и потом сказал, что в заключении психолога написано о том, что на вопрос о сходстве ботинка и карандаша я ответил "оставляют следы". На полном серьёзе утверждал, что началом моего заболевания явилось то, что я еще до укуса клеща из-за проблем со здоровьем пытался использовать разные диеты и средства народной медицины. Сказал, что при данном "заболевании" сохраняется память и свойства интеллекта (при этом почему-то я не могу понимать значение своих действий). Потом были заслушаны свидетельские показания моего друга Павла Лихачёва и психиатра из районного ПНД Романа Кондрахина. Мой адвокат Бартенев подал ходатайство о проведении ещё одной экспертизы (амбулаторной). Прокурор Кононов против экспертизы возражений не имел. Свое заключение (положительное) дала представитель отдела опеки и попечительства муниципального образования город Пушкин Надежда Алексеевна Горцева. Судебное заседание было перенесено на 3 апреля 2008 года.

CНЯТИЕ ИНВАЛИДНОСТИ

26 февраля 2008 года должен был состояться очередной ВТЭК, на который я не явился, сославшись на то, что я заболел и у меня высокая температура. Через несколько дней я был вызван в психиатрическое отделение, где со мной беседовал председатель комиссии ВТЭК Петров. Я написал заявление с просьбой о снятии инвалидности. Петров долго меня осматривал, стучал молотком по всем мыслимым местам, в итоге сказал, что ничего решить не может и я направляюсь в центр городской медико-социальной экспертизы, о ее времени проведения мне сообщат по телефону. 3 апреля состоялось судебное заседание по делу о признании меня дееспособным. На нём присутствовали я, мой адвокат Бартенев Д.Г., заявитель, её адвокат, прокурор Е.В. Кононов и судья Е.А. Емельянова. Мой адвокат настаивал на следующей (амбулаторной) судебно-психиатрической экспертизе в Леноблбюро. Прокурор Кононов Е.В. против проведения экспертизы не возражал. Адвокат моей бывшей жены выдвинула ходатайство о проведении стационарной судебнопсихиатрической экспертизы в институте имени Сербского в Москве. Я вручил бывшей жене в суде требование судебного пристава о моем вселении, она утверждала, что я якобы не выполнял мировое соглашение, требование пристава она обжаловала, судебное заседание по её жалобе состоялось 16 марта в зале №8 Пушкинского районного суда. Судебное заседание по делу о лишении меня дееспособности было перенесено на 4 апреля и происходило без моего участия. В результате суд определил назначить повторную амбулаторную экспертизу в Леноблбюро судебно-психиатрических экспертиз (Санкт-Петербург, Лиговский проспект, 44). Бывшая жена обжаловала требование судебного пристава, попросив приостановить исполнительное производство. Она утверждала, что я не выполнял условия мирового соглашения. 16 апреля 2008 года состоялось судебное заседание по её жалобе. В результате суд вынес определение: в приостановлении исполнительного производства отказать. 8 марта 2008 года я был вызван для прохождения медико-социальной экспертизы по поводу снятия инвалидности на кафедру социальной психиатрии в ГПНДС №7(Санкт-Петербург, Троицкий проспект, 1). Здесь я около часа беседовал с психиатром Владимиром Николаевичем Сенкевичем, беседа шла на разные темы: о моей жизни, об обстоятельствах моей болезни и о том, как я восстанавливал своё здоровье, о состоянии моего здоровья в настоящий момент, о том, чем я сейчас занимаюсь. Владимир Николаевич был удивлён, что повторная экспертиза признала меня недееспособным и сказал, что вопрос о дееспособности сейчас вообще не стоит. Владимир Николаевич просил меня приехать позднее для прохождения психологического обследования и просил принести некоторые судебные документы. 16 мая 2008 года меня пригласили в жилищный отдел администрации города Пушкина, где мне была предложена комната в городе Пушкине, при условии, что я откажусь от прежней. Это было для меня (и вообще для всех) полной неожиданностью. Я получил смотровой, осмотрел комнату и дал свое согласие. 19 мая 2008 года я обследовался у психолога Веры Геннадьевны Саковской на кафедре социальной психиатрии. 28 мая 2008 года я закончил психологическое обследование, сперва я снова обследовался у психолога Саковской, затем была врачебная комиссия под председательством профессора Романа Матвеевича Войтенко, который задавал мне вопросы в присутствии слушателей кафедры, которая длилась более получаса. Профессор Войтенко сказал мне, что я не так давно выписался из психиатрической больницы и предложил мне оформить третью группу инвалидности. Я ответил категорическим отказом и спросил профессора: "Какие признаки инвалидности у меня в настоящий момент имеются? " «Никаких», —ответил профессор. После окончания комиссии психиатр Владимир Николаевич Сенкевич сказал мне, что после того, как документы будут готовы, меня об этом известят. Я спросил его, каким будет заключение комиссии. «Нормальным», —сказал Владимир Николаевич и пожал мне руку. Мой участковый психиатр Алексей Владимирович Ефимцев уволился, теперь он работает врачом в психиатрической больницы в посёлке Саблино. 6 июня 2008 года я получил выписку из распоряжения администрации Пушкинского района о выделении мне комнаты, сдал свой паспорт для выписки. 19 июня 2008 года я ездил в больницу имени Кащенко вместе с Алексеем Владимировичем Ефимцевым, который выразил желание быть опекуном Дмитрия Кривошеева. От него я с удивлёнием узнал, что он очень хорошо знает моего лечащего врача Ершова. Впоследствии Алексей Владимирович пытался оформить опекунство, но получил официальный отказ на основании того, что есть инструкция, согласно которой...психиатр (! ) не может быть опекуном недееспособного человека. 29 июня мне позвонил председатель комиссии МСЭ Петров А.В. и сказал, что я инвалидом не признан и пожелал мне удачи. 1 июля я приехал в дневной стационар Невского района Санкт-Петербурга (там в этот день была комиссия МСЭ) и получил необходимый документ.

В ОЖИДАНИИ ЭКСПЕРТИЗЫ

10 июля 2008 года в Пушкинском районном суде в зале №8 состоялось судебное заседание о прекращении исполнительного производства в связи с получением мною нового жилья. У бывшей жены был новый адвокат (уже пятый по счету). Перед судом бывшая жена вернула мне мой фотоаппарат и телефон, указанные в мировом соглашении. Я против прекращения исполнительного производства не возражал и подписал необходимую бумагу. Судья Емельянова спросила бывшую жену, не хочет ли она забрать своё заявление о признании меня дееспособности, ведь жилищный вопрос разрешен. Бывшая жена ответила отказом, сказав, что считает меня больным человеком... Судья сказала, что ей звонили из Леноблбюро и сказали, что они экспертизу по данному вопросу не имеют право проводить и примерно через неделю документы вернуться в суд. Очередное судебное заседание по этому делу было назначено ориентировочно на 21 июля 2008 года. Однако документы долго в суд почему-то не возвращались, прошёл почти целый месяц, 13 августа 2008 года я позвонил своему адвокату, который сказал мне, что разговаривал с судьей, дело только что вернулось в суд с формулировкой, что экспертиза не проведена в связи с моей неявкой(?!). Вообще-то меня должны были известить, когда я должен буду явиться на экспертизу, тем более почему-то эксперты звонили судье и сказали, что не имеют право экспертизу проводить! В результате дело было снова отправлено в Леноблбюро. Большой надежды на эту экспертизу у меня не было, я был готов к отрицательному результату и к дальнейшей борьбе. Теоретически дело могло рассматриваться ещё неопределённо долго и дойти вплоть до Страсбургского суда. Поэтому я решил попытаться пройти ещё одно обследование, как можно более независимое. Я ездил в институт имени Бехтерева, где узнал, что могу пройти там обследование, правда оно было платным и стоило по самым скромным подсчетам семь тысяч рублей. Денег тогда у меня не было, мой друг одолжил мне, но тут начинался сезон отпусков и я отложил эту затею до осени. К счастью, это обследование не понадобилось. 27 августа 2008 года я получил письмо от адвоката, в котором он сообщил мне, что экспертиза была назначена на 14 октября (официально из-за перегрузки). Судебный процесс был приостановлен до проведения экспертизы.

ПОСЛЕДНЯЯ ЭКСПЕРТИЗА

14 октября 2008 года я проходил амбулаторную судебно-психиатрическую экспертизу в Леноблбюро (Санкт-Петербург, Лиговский проспект 44). Экспертиза длилась около трёх часов и включала в себя беседу с психиатрами и осмотр психологом. На этот раз я действительно был детально обследован. Впоследствии я узнал, что экспертиза пришла к заключению: «При настоящем клиническом, психопатологическом и психологическом обследовании признаков какого-либо психического расстройства и слабоумия не усматривается. Круглов К.О. МОЖЕТ в полной мере понимать значение своих действий и руководить ими... Фактически в настоящеё время в лечении у психиатра не нуждается».

ПОСЛЕДНИЙ СУД

18 ноября 2008 года в Пушкинском районном суде состоялось заседание по моему делу. На нём присутствовали судья Емельянова Елена Анатольевна, прокурор Кононов Евгений Викторович, представитель отдела опеки и попечительства из администрации города Пушкина Горцева Надежда Алексеевна, я и заявитель. Мой адвокат явиться не смог, так как был в командировке. Суд отказал моей бывшей жене в просьбе признать меня недееспособным.

ЭПИЛОГ

После окончания судебного процесса и получения жилья моя жизнь стала постепенно налаживаться. Я устроился на работу охранником. Летом 2009 года я прошёл психолога и комиссию психиатров в районном диспансере в городе Павловске, которая пришла к заключению, что у меня нет медицинских противопоказаний для работы водителем автобуса. Вскоре я прошёл водительскую медицинскую комиссию и в июле 2009 года устроился на работу по своей специальности в автобусный парк. Я продолжал заниматься гимнастикой йогов, путешествовал по разным странам,катался на велосипеде и стал чувствовать себя лучше,чем до заболевания.Некоторые советуют мне забыть то, что произошло со мной, как страшный сон. Однако почему-то у меня нет такого желания. Может кому-то это покажется странным, но я нисколько не сожалею о том, что со мной произошла эта история. Безусловно только одно: если бы она произошла в советское время, у меня бы не было абсолютно никаких шансов и куковать бы мне сейчас в психоневрологическом интернате. Однажды я получил письмо по электронной почте от С., который написал мне, что работает не в больнице, но при больнице и отлично знает всех тех, о ком я писал. Он поблагодарил меня за то, что я написал правду о больнице имени Кащенко. Некоторое время я навещал Дмитрия Кривошеева и пытался найти ему опекуна. Согласие стать ему опекуном выразил мой бывший районный психиатр Алексей Ефимцев, мы съездили в больницу и навестили Дмитрия, беседовали с заведующей Антониной Говорухиной. Вроде всё было хорошо, все были довольны, однако возникли неожиданные проблемы. Сперва в опекунском совете Невского района Санкт-Петербурга, где был прописан Дмитрий, Алексею отказали на основании того, что он... психиатр (??), затем на основании того, что он якобы должен предоставить опекуну жилье, хотя у Дмитрия была собственная однокомнатная квартира. В январе 2012 года я встретил своего знакомого, с которым лежал на четвёртом отделении. Он сказал мне, что только что выписался из больницы имени Кащенко, где снова оказался на 4-м отделении. Там он встретил многих из тех, с кем лежал там тогда со мной, среди них Вася, Дима Кривошеев, Соболь и другие. Правда Няма Неизвестный куда-то исчез. Изменилось что мало, исчезли тараканы, Антонина Николаевна до сих пор (!) работала психиатром, правда не заведующей, а ординаторским врачом, а заведующим стал молодой мужчина. В остальном все осталось по-прежнему.